Я думаю, нет ли намека на драму в этих строчках:

Когда дуэт его любви

Любовным трио завершился.

После закрытия "Современника" "Искры" тоже угасли. Минаев перебивался поденной работой в газетах - писал популярные фельетоны в стихах. Легион врагов и одиночество делали свое черное дело. "Минаев допевал свои песни с видимым утомлением среди хора новых и моднейших птиц, усердно чиликавших вялые мотивы о своих золотушных страданиях и любовных томлениях". Так вспоминал о нем человек, которого Минаев не любил и чей образ заклеймил в убийственных строках:

По Невскому бежит собака.

За ней Буренин, тих и мил.

"Городовой! Смотри однако,

Чтоб он ее не укусил".

Семейная жизнь ему опостылела. Минаев неделями пропадал вне дома, а стихи, случалось, писал на обертках меню в трактире. Однажды он вырвался из этого губительного круга, уехал в Винницу, где, по слухам, завел козу, которую сам же доил; в благодарность за целительное молоко он посвящал козе хвалебные мадригалы и дифирамбы. А вернулся в Петербург - и богема снова втянула его в свой круговорот. Минаев все чаще впадал в мрачную прострацию, его болезненная раздражительность давала пищу для создания новых сплетен и злословия недругов, откровенно говоривших так:

- Да пусть он скорее подохнет, окаянный! От его языка уж сколько людей к литературе подступиться боятся.

Да, боялись. Потому что Минаев все бездарности разил наповал хлесткими эпиграммами, издевался над графоманами в безжалостных пародиях. А в 1882 году на юбилейном обеде писателей в честь Дениса Фонвизина кто-то ляпнул, что скоро, мол, коронация императора Александра III:

- И как бы тебе, Митя, не пришлось писать оды!