- Митрич, Митрич, спасайте! Место пустое. заполните.

- А сколько строчек надобно, братец?

- На три рубля. ну что вам стоит?

И тут же, в шуме компании, Минаев на салфетке создает блестящее по исполнению восьмистишие. Один маститый, но бесталанный писатель однажды упрекнул поэта за то, что тот базарит себя на мелочи, - и сразу получил ответ:

Ты истину мне горькую сказал.

И все-таки прими за это благодарность:

На мелочи талант я разменял,

А ты по-прежнему все крупная бездарность.

25 сборников стихотворений - это не все, что он сделал. Дмитрий Дмитриевич усиленно переводил Байрона и Гюго, Данте и Гете, Бернса и Сырокомлю, Лессинга и Мольера, Шелли и Леопарди, Лонгфелло и де Виньи, Ювенала и Альфреда де Мюссе. Пробовал он силы и в драматургии: за пьесу "Разоренное гнездо" Академия наук присудила Минаеву премию в 500 рублей, что заставило автора сказать:

Да, в Академии наук плохи хозяева, ей-ей:

За "Разоренное гнездо" вдруг дали мне 500 рублей.

А как много размусорил, расшвырял за столом просто так - ради шутки, импровизируя, не стараясь даже запомнить сказанное на злобу дня. Сверкнул и тут же забыл! Но даже в смехе Минаева иногда прорывались горькие слезы:

Счастливым быть не всякий мог,

Но в каждом сердце человека

Найдется темный уголок,

Где затаились слезы века.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Этот веселый и внешне безалаберный человек, расточитель экспромтов и шуток, был глубоко несчастен. Виною тому неудачный брак с женщиной, никогда его не понимавшей. От этого поэт не любил свой дом, предпочитая ему редакции или трактиры. Несмотря на богатое дарование, Дмитрий Дмитриевич постоянно нуждался. Один журналист вспоминал: "Платили ему рубль, иногда полтинник - брал. Предлагали двугривенный. молча брал. И пил, главным образом, от разных горечей неприглядной семейной жизни. "Зачем ты, Митя, пьешь?" - спросил я его как-то. "Потому что я женат". - "Что за вздор ты городишь?" - "А ты прежде женись да попади на такую женщину, которая. тогда и сам уразумеешь!"